статьи на

~ILLYA FALCO~ ::Dеkaданс Dyшu::


Физический план
©Вяткин Аркадий Дмитриевич

Словосочетание "физический план" выбрано здесь не случайно. Именно в таком ключе с разбиением бытия на миры, планы и уровни рассматривалась вселенная оккультистами и теософами. В начале ХХ века известный теософ Чарльз Ледбитер написал две книги - "Астральный план" и "Ментальный план". Этим все и ограничилось, поскольку каузальный и будхический миры оказались недоступными даже продвинутому Ч.Ледбитеру. Не стал он рассматривать и план физической материи, очевидно, потому, что последний традиционно считался сферой изучения естествознания, но никак не теософии. Кроме того, считалось, что после открытия фундаментальных законов Галилеем и Ньютоном на этом уровне постижения физикам делать больше нечего.
Смею не согласиться с этой точкой зрения. Так, например, если попытаться рассмотреть банальнейшую тему бесконечности физической материи - в виде некоторого монотонного ряда постоянно встречающихся форм, систем, передвижений, то вскоре можно увидеть, что такого рода рассуждение построено на шатких основаниях.
Посудите сами, если бы мы согласились с идеей наличия сколько угодно дальних связей между телами и системами во времени, пространстве, качестве, то нам бы пришлось согласиться с идеей вечного существования и мгновенного взаимодействия всех без исключения систем и возможных объектов. Нам не удалось бы выделить в телах главное и второстепенное, фон и картину, систему и ее элемент, - все оказалось бы равным всему, а весь физический мир превратился в серую, аморфную массу.
Иными словами, все говорит о том, что вселенная никак не может существовать до бесконечности как связное целое. То есть, как справедливо отметил аргентинский философ Марио Бунге, "если бы все имело отношение ко всему, то было бы невозможно познать какую-то часть вселенной, не познав всего целиком". Даже, если бы мы пошли на уловку, допустив, как один из наших философов, что в формулировке бесконечной связи тело или предмет "непосредственно или опосредованно взаимодействует со всеми материальными телами мира", то мы бы пришли к выводу, что уже через несколько опосредований такого рода связь теряется, утрачивает специфичность, рассеивается, изменяется, как и все остальное в этом непрочном, субтильном, трехмерном мире. Говорить с полной уверенностью, будто бы и через тысячу подобных "эстафет" связь окажется "той же самой", равносильно утверждению, что вам пожал руку сам папа римский, потому что он поздоровался с кем-то из своего окружения.
Для всякого рода связи имеются чисто физические ограничения. Даже, если эта связь осуществляется со скоростью света, она очень долго может блуждать во вселенной, так и не достигнув адресата по причине разрушения самой себя или последнего под влиянием всесильного времени. Эта субсветовая связь может рассеяться до такой степени, что на искомую мишень упадет "менее одного кванта света", что само по само по себе означает только лишь взаимную изоляцию отправителя и получателя. По-видимому, именно этими причинами обусловлен темный цвет ночного неба, который с учетом бесконечного числа существующих галактик, казалось бы, должен быть всегда светоносным…
Согласно законам кибернетики абсолютно изолированное бытие, как и абсолютная соединенность всего и со всем - совершенно невозможны. При самой благоприятной реализации в сторону максимума "открытости" или же "замкнутости" система или объект в такой же степени лишается факта своего существования. В качестве иллюстрации можно привести высказывание немецкого физика Г.Тетроде: "Солнце не излучало бы, если бы оно было одно в пространстве и никакие другие тела не могли бы поглощать его излучение…" Сюда же следует отнести рассуждения американского психолога Р.Грегори, в которых тот пытается представить физический мир без человека, как без субъекта восприятия. До появления человека, пишет он, на Земле извергались вулканы, лилась магма, но грохота не было. Более того, не было не только звука как формы психической презентации, не было самих "вулканов", "лавы", "камней" как форм категоризации человеческого восприятия, особенности которого проявляются в том, что в качестве фигуры из фона выделяются твердые объекты (камни), жидкие (магма), а не движение, например, газов. Понятия "вулкан", "камни" суть некоторые формы обобщения, под которые подводятся и через призму которых воспринимаются конкретные единичные объекты. Я согласен с мнением, что "всякое переживание включено в Реальность и есть ее прямое продолжение, ибо на самом деле нет ни внешнего, ни внутреннего. Иными словами, Реальность жива, поскольку живы мы, одновременно не жива, поскольку объемлет в равной мере все состояния". В этом смысле в обыденной жизни отсутствуют многие из вещей: атомы, молекулы, клетки тела, римский папа, число "пи", обратная сторона Луны, черная кошка в темной комнате и т.д. и т.п., которые также суть некоторые обобщения, имеющие в большинстве случаев только умозрительный характер. Даже не абстрактный, но постепенно отдаляющийся от нас физический объект сначала утрачивает специфические очертания и форму, становясь похожим на любой другой, постепенно превращается в точку и, наконец, окончательно сливается с фоном, с линией горизонта, со своим окружением. Иными словами, посторонний объект не просто уходит из света в тень, но и меняется качественно. Так, к примеру, эритроциты, будучи на микроуровне окрашенными в устойчиво зеленый цвет, на макроуровне приобретают вид красной крови.
В качестве иллюстрации приведу выдержку не из научного, а из художественного романа советского писателя Василия Смирнова "Открытие мира":
"Свесив ноги в канаву, они наблюдали, как неожиданно, словно из-под земли, появляется у Косого мостика прохожий, малюсенький, как букашка. Ребята тотчас загадывали, кто это: мужик или баба, пьяный или трезвый, нищий или так себе, идущий по делам, знакомый он ребятам или незнакомый? Спорили на щелчки по лбу, на кусок хлеба, на горсть подсолнухов либо на огрызок леденца, когда были богаты.
А букашка ползла себе да ползла по дороге, приближаясь, вырастая на глазах, и вдруг у нее оказывались три ноги, и ребята не знали, что подумать. Они волновались, залезали на воротца, чтобы лучше видеть. Крику бывало много, а толку маловато… Но вот трехногое существо подходило ближе, и все отгадывалось просто: идет глебовский бондарь Андрей Шестипалый и упирается толстой еловой палкой"…
Как писал известный оккультист начала ХХ века П.Д.Успенский, - "мы должны помнить, что эти разделения существуют только в нас, в нашем познании вещей, а не в самих вещах", которые в таком виде существуют лишь в нашем сознании. В качестве примера П.Д.Успенский приводит притчу о "глупом путешественнике", который "думает, что город, из которого он выехал на прошлой неделе, теперь не существует, от него осталось одно воспоминание: стены разрушены, башни упали, жители вымерли или разбежались. - А тот город, куда он должен приехать через несколько дней тоже теперь не существует, но спешно строится к его приезду и в день его приезда будет готов, населен и устроен, на другой день после его отъезда так же как и первый будет разрушен".
Теперь ответьте мне на вопрос: чем отличаются эти два высказывания - прозаика В. Смирнова и оккультиста П.Успенского? То, что в обоих случаях прослеживается качественное изменение объекта при его пространственном отдалении от объекта, - это факт. Другой факт - это то, что второй случай принципиально ничем не отличается от первого, а только лишь количественно преувеличен.
Точно так же можно сказать, что основная масса информации, на первый взгляд имеющая прямое касательство к человеку, на самом деле глубоко безразлична его личности, является избыточной, а поэтому и ненужной в обыденной жизни (клеточный состав крови, принадлежность к высшему отряду приматов, факт своего наличия на одном из забытых Богом уголков вселенной и т.д.). Можно смело заявить, что любая система активно самоизолируется от потенциально бесконечной наполненности мироздания во имя собственного выживания. Но с другой стороны, усвоенная и принятая в качестве "своей" информация не оказывается безразличной для системы. Все эти сведения внутри каждого из нас подлежат ранжированию с той или иной степенью субъективной "цены", причем каждый человек весьма болезненно реагирует на попытки стороннего низвержения и обесценивания этих своих внутренних идеалов и стоимостей. Так, к примеру, А.Д.Зурабашвили ввел понятие сокрытия личности, естественного в условиях социальной среды и ее обнаженности у больных шизофренией, с тягостным чувством знаемости больными всех их самых потаенных переживаний и мыслей, свидетельствующих о начинающемся распаде личности как целостной системы.
Такого рода отношения и связи достаточно наглядны на примере закона всемирного (электрического, магнитного, тяготения):
где F - сила взаимодействия между системами, М1 и М2 - масса или заряд, R - расстояние между системами, гамма - коэффициент. Ну, а если построить график такого взаимодействия, откладывая по оси абсцисс расстояние, а по оси ординат - силу, то он представит из себя гиперболу, уходящую обеими ветвями в бесконечность (см. рисунок 1). Напомним, что реальное взаимодействие между системами в трехмерном физическом мире всегда ограничено (определено и конкретно), осуществляясь в весьма небольшом пространственно-силовом диапазоне (он отмечен пунктиром). При превышении допустимого расстояния сила взаимодействия окажется практически равной нулю, причем дальнейший рост расстояния не привнесет ничего нового в это соотношение. С другой стороны уменьшение расстояния ниже другого допустимого барьера приведет к тому, что сила взаимодействия будет стремиться к бесконечности, что в свою очередь означает слияние двух взаимодействующих систем в одну систему. Короче, дальнейшее уменьшение предельного расстояния не прибавит новой информации. Напомним также, что рассмотренный выше закон тяготения имеет и геометрическое обоснование. В данном случае одна из систем совершенно условно полагается за точку отсчета или за центр, своеобразно "излучающий" притяжение или гравитацию во все стороны, образуя как бы эквипотенциальные шаровые поверхности в каждый момент времени и рассеивая эту силу по поверхности каждого условного шара. Так, к примеру, современный французский философ Жак Маринен, рассуждает: "Являясь для "Я" единственным субъектом как таковым среди других субъектов мира, которые открываются моим чувствам и моему интеллекту только в качестве объектов, я нахожусь в центре мироздания… Относительно моей субъективности в действии я являюсь центром мира, "наиболее важной личностью в мире"; моя судьба - наиболее важная среди других судеб; при всей своей ничтожности я более интересен, чем все святые.
Если вырезать сектор сразу из всех шаров, наподобие матрешек вложенных друг в друга, то можно заметить, что одно и то же количество силового излучения приходится на сектор со все возрастающим основанием. В этом случае энергия или сила будет рассеиваться и убывать не линейно, а только лишь пропорционально квадрату расстояния от основания сектора и до центра излучения (радиус сферы). Именно отсюда берется квадратичная зависимость силы и расстояния в формуле закона всемирного тяготения (рис.2).
Отмеченная закономерность имеет статистический характер, т.е. выполняется достаточно точно при больших количествах излучаемых из центра элементарных частиц или корпускул: гравитонов, кварков, фотонов и т. д., которые на макроуровне не прослеживаются как единичные образования, имея впечатление и вид аморфного потока. Но когда по причине рассеивания на единицу площади вышеупомянутого сектора приходятся считанные единицы этих частиц - квадратичный закон перестает действовать. Нетрудно заметить, что в этом случае дальнейшее отделение систем и речь о каком-либо продолжающемся рассеивании окажутся бессмысленными вне зависимости от того, отошли ли эти системы одна от другой на один миллиметр или на один миллион световых лет. И расстояние, и сила при этом лишаются содержания, а сами системы в плане одна для другой перестают существовать. Названная неопределенная ситуация демонстрирует собой границы поля или мира одной системы перед другой, а именно той, которая условно признается инициатором или источником силового воздействия или информационной связи.
Подобного рода закономерности имеются не только для всевозможного вида физических систем или их связей, но и для различного рода биологических, психологических или социальных полей. Сам физический мир, план или поле имеет отсюда исключительно позитивистское обоснование: предмет или объект признаются существующими, если они входят в поле или в мир связей другого предмета, принятого априорно за точку отсчета, за субъект или за своеобразный "центр мира" и применительно к нему.
Особенность этого субъектно-объектного "дуализма" такова, что названные его члены имеют не суверенный, обособленный, а только лишь взаимосвязанный, взаимообусловленный характер. Нетрудно отметить, что такое заключение повторяет известный лозунг кибернетиков: ни одна из систем не может считаться существующей, если вместе с тем не допускается существование связанной с ней другой системы.
В любом случае существующий "сам для себя" субъект - это не просто сторонний и совершенно пассивный наблюдатель, а первично и априорно утверждающая себя система, целостная и неповторимая, занимающая определенное место в пространстве и времени. Она противится всяким разрушениям и активно утверждает себя среди других как эталон законности и порядка, тогда как объект утверждается в системе связей или в поле деятельности субъекта вторично, как страдающая сторона, в прямом соответствии с изначально задаваемыми ценностями и размерностями субъекта.
Скажем, что только теоретически конкретная система может полагаться существующей вторично и зависимо от каких-то других систем, но на самом деле ни одна из них в плане самой себя не берет роль объекта, которая ей чужда и противоестественна по своей сути. Таким образом, в трехмерном мире имеется двойной стандарт или двойная логика: субъекта и объекта, сочетающаяся одна с другой самым парадоксальным образом.
Продолжая эти рассуждения, скажем, что в отличие от субъекта, который уникален, принципиально неповторим в пространстве, времени, качестве по всей своей природе, объект может признаваться одинаково таковым самыми разными потенциальными субъектами. При этом характеристики объекта оказываются тем более одинаковыми или типическими для самых разных систем отсчета, чем дальше они отстоят от предполагаемых субъектов во времени, пространстве, качестве. Так, к примеру, звезды выглядят одинаково для людей вне зависимости от их расы, вероисповедания, бедности ли богатства, а все люди в толпе, и в особенности иностранцы, выглядят на одно лицо. С другой стороны - состояние активности ближайшей к нам звезды - Солнца нам глубоко не безразлично, точно так же как состояние здоровья вашего ближайшего родственника или вас самих. Именно благодаря такому ранжированию весь окружающих ландшафт, природа, люди определяются в самих общих чертах одинаково самыми разными людьми и всем человечеством в целом. В то же время никто как вы не сможет почувствовать вашу боль, никто, как вы, не полюбит вашего ребенка. Наряду с типическими, эмоционально индифферентными для всех объектами встречаются объекты, интимно связанные с вами, характеристика которых весьма существенна для вас как для субъекта и жизненно важна.
Представление субъекта и объекта, заимствованное из логики и психологии, приобретает здесь расширенный и более общий характер, касаясь самого широкого круга систем, а не только систем, обладающих сознанием и психикой.
Так, например, Д.И.Дубровский пишет, что "посредством субъективного можно характеризовать не только личность, но и всякую живую систему, в том числе и такую, которой не обязательно приписывать наличие психики", а А.Д.Урсул вообще считает, что любую систему можно называть субъектом, если только она способна к получению и переработке информации. Выше уже отмечалось, что всякая система, взятая сама по себе, всегда субъективна. Она обладает собственными, беспрецедентными, присущими только ей одной признаками, размерностями, ценностями, которые выносятся во вне и возводятся ею в ранг наивысшей истины. Неизбежно соединяясь с окружением, субъект стремится утвердить свое истинное или мнимое господство, не только практически реализуя свои программы, но и отрицая, обедняя и нивелируя планы, программы и ценности систем окружения, обнаруживая с ними не только тождественность, сотрудничество, но и различие, противопоставление, борьбу. В этом случае ценности и программы возникают как таковые не потому, что они целесообразны или увеличивают жизненность субъекта, а только лишь потому, что они принадлежат субъекту, как нечто главное. Каждая система утверждает и оправдывает себя уже самим фактом своего существования. С помощью своих внутренних программ, размерностей и ценностей субъект не только конструирует мир, специфическую для него реальность, но и тщится расширить ее во времени и пространстве. Эта своеобразная форма "удлинения" себя по всем мыслимым и немыслимым направлениям неоспорима для субъекта и возникает для него зачастую без всяких логических обоснований, первично, по типу своеобразного "импритинга". Самосохранение и распространение ведущих качеств, интимно связанных ценностей характерно для всех систем природы: механических, физико-химических, биологических, психологических и социальных. Каждая мать, как известно, не только безотчетно любит своего ребенка, но и никогда не променяет его на более здорового, красивого или умного. Ни одно из живых существ еще не покончило собой на том основании, что оно крайне отрицательно оценивается человечеством (мухи, комары, блохи, болезнетворные микробы и т.д.).
В любом случае, как уже говорилось, если субъект оценивается для самого себя самым дорогим, истинным, хорошим, то объект проецируется в системе ценностей и внутренних связей субъекта в качественно обедненной, энтропиизированной, неопределенной форме, выполняя в их взаимно необходимой связи не только вторичную, но и зависимую, страдательную роль. Субъект представляется таковым для себя, тогда как объект квалифицируется таковым только в форме связей с субъектом. Образно говоря, каждый субъект имеет "более наполненную впечатлениями личную жизнь", чем любой из объектов вокруг него. - Самый последний нищий или бомж испытывает более сильные эмоции, располагает более серьезными ценностями, чем в его плане человек, купающийся в роскоши и почете. Каждый субъект представляет для себя нечто уникальное и беспрецедентное, равного которому он не находит ничего в целой вселенной. Точно в такой же степени он уравнивает, нивелирует, обесценивает все другие ценности, причем тем сильнее, чем значительней они отстоят от него во времени, пространстве, качестве. Отдаленные по этим параметрам объекты утрачивают для субъекта свою актуальность, обезличиваются, не отличаясь один от другого, сливаясь в однородную серую массу и впоследствии исчезая совсем. - Для нищего, к примеру, дороже всего оказывается кусок хлеба, а не мешки с золотом. Для обыкновенного человека и миллион и сто миллиардов - одинаково большая куча денег, тогда как для богача и рубль, и сто тысяч может оказаться в равной степени незначительной суммой.
Названные трансформации с ценностями не иллюзорные, а они действительно имеют место. В этом смысле представляются ошибочными взгляды некоторых физиологов и психологов, будто бы человек только отражает мир, внося в процесс этого отражения больший или меньший процент искажения и неполноты. Бытующая среди вульгарных материалистов идея, будто бы имеется некоторая, независимая от человека и абсолютная по содержанию физическая реальность, которую человек познает, но никогда не может познать до конца, - принципиально неверна. Речь идет даже не о том, что всякое познание имеет свои рубежи или что любые связи ограничены. Следует возразить тезису абсолютно независимой, оторванной от субъекта реальности, которая, если бы это действительно произошло, приравнялась бы к небытию. Уверенность в самостоятельном и, следовательно, независимом от нас существовании вещей, объектов, предметов, включая и нас самих, - одна из иллюзий человеческого бытия. Скажем, что любые сущности, объекты, предметы, точки зрения, теории, заблуждения, идеалы наличествуют только благодаря нашему способу ранжирования некой аморфной и прежде бескачественной реальности.
Оптические, физиологические, патопсихологические иллюзии, напротив, это не "ошибки восприятия", как со всей категоричностью заявлено адептами механистического знания, а в известной степени такие же формы существования и способы постижения, как и все остальное в нашем субтильном мире.
В этом случае "субъективное" означает не "ложное" или "вымышленное", а только лишь - "принадлежащее субъекту", тем более что и сам физический план не может быть иным, чем субъектно-объектным. Именно по этой причине вопрос о том, что есть истина или каков предмет "на самом деле" оказывается лукавым и софистическим. Мы можем сказать, что есть высшая истина, но не можем нашими способами постичь ее, как не можем назвать действительное имя Аллаха или изобразить его облик. Нам доступно множество относительных истин, которые мы, нимало не сомневаясь, принимаем за абсолютные. Мы заблуждаемся, принимая за правду ленинские слова о том, что, постигая мир, мы бесконечно приближаемся к абсолютной истине, т.е. познаем ее элементы. Но разве у бесконечности могут быть части? Все наши способы познания, сколько бы они ни отличались друг от друга, совершенно равноценны. То есть, как говорил Альберт Эйнштейн, - абсолютно привилегированных систем отсчета в природе не существует. Сверхценное, гиперболизированное, утрированное отношение субъекта к своим собственным программам, эталонам, ценностям и "пренебрежительное", приведенное к одному знаменателю или вовсе отрицательное отношение к ценностям других систем или других потенциальных субъектов не означает вечности или абсолютности такого отношения, такой оценки. Релятивности качеств соответствует релятивность систем отсчета.
В этом смысле укажем, что нет и не может быть системы, патологической самой по себе. Всякая система, как субъект, - "всегда права". Патологической или порочной она может быть только для других систем с качественно иными эталонами и ценностями. Именно так следует понимать концепцию И.В.Давыдовского, еще в 60-е годы назвавшего все учение медицинской патологии антропоморфным, поскольку оно не учитывало, что и у раковой клетки, и у микроба, и у больного органа, и у коллектива врачей, борющегося с недугом, имеются самостоятельные программы, ценности и цели, которые подчас разительно отличаются друг от друга и даже несовместимы. К сожалению, эта позиция отечественного патолога до сих пор по-настоящему не оценена, а в 60-е годы она породила целую дискуссию в медицине, правда, не принесшую результатов. Отметим еще раз в связи со всем сказанным, что истина в трехмерном мире не абсолютна и не тотальна: она имеет местный, сиюминутный и привязанный к конкретным вещам и процессам характер. Словом, она не может распространяться "как марксизм" на всю вселенную…
Даже под благовидным предлогом "большей справедливости" или "большей истинности" нельзя складывать вместе, сочетать всю известную о предмете информацию, поскольку это напоминало бы случай, когда часть предмета измеряли в футах, а другую в аршинах, складывали полученные цифры вместе и выдавали бы это за впечатление общей длины.
Субъекту всегда приходится жертвовать чем-то, и как бы он ни был жаден или охоч, - ограничивать свои внешние связи, силу и власть до некоторых пространственных, ценностных, временных границ. Чрезмерное накопление всякий раз обесценивается и распадается на более мелкие фрагменты подобным образом, как это случилось с империей Александра Македонского. Всякий субъект непременно ограничен в пространстве, времени, качестве, находясь как в скорлупе внутри сконструированного им мира, которому он изначально навязал свои критерии. Субъективность, следовательно, это объективное свойство физического мира.


<< Предыдущее | Содержание | Следующее >>


Copyright © 2001-2010 ILLYA FALCO All rights reserved.
design by FALCO st.